etzel (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} etzel) wrote,@ 2006-05-23 10:33:00 |
|
Как-то давно...
Когда ещё вышла книжка "Код да Винчи", я начал писать этот текст. Потом волна прошла, текст остался не дописан и я его бросил. Но теперь, раз проблема снова становится актуальной из-за фильма, я решил текст дописать и выложить.
Примерно год назад в наших книжных магазинах появилась и мгновенно стала бестселлером книжка американского писателя Дэна Брауна "Код да Винчи". После чего Москва начала напоминать вашему покорному слуге фильм "Спортлото-82" - все читают одну и ту же книгу. И тоже детектив. Прочитав её в свою очередь, я весьма изумился и, преодолев свою обычную лень, встал с дивана и пошел по родным и знакомым с вопросом: "А что вам, родные и знакомые, так нравится в этой книге?" В результате ответов тех, кому книга понравилась (были и другие), получилась следующая картина. "Код да Винчи" – это смелая и оригинальная книга, позволяющая взглянуть на знакомые вещи с новой точки зрения; книга написана интересно и увлекательно, позволяет много узнать об истории, религии и культуре. И количество таких отзывов было настолько велико, что я решил совершить над собой ещё одно волевое усилие и написать эту статью.
Я бы и не стал трогать американского писателя – тем более что он обо мне никогда не узнает – если бы не эти отзывы. Дело даже не в том, что они не верны, а в том, что их считают верными так много людей. В наше время не принято высказываться по вопросам личного вкуса (не потому ли, что мы не можем его обосновать?), так что я не буду трогать "интересно и увлекательно", хотя мне есть, что сказать и об этом. Но все остальное я попробую опровергнуть, хотя бы потому что мне обидно за литературу, религию, историю и культуру.
Достаточно давно я заметил, что труднее всего спорить с высказываниями типа "летом розовые слоны улетают на запад". Это потому что не знаешь с чего начать. Вам выдвигают точную, лаконичную и передающую яркий образ фразу, а вы в ответ начинаете лепетать, что летние перелеты куда-либо вообще не характерны для сезонно мигрирующих теплокровных животных, к которым слоны (ну, они теплокровные, но не мигрирующие), не относятся, что розовых слонов не бывает, что слоны – даже розовые, которых не бывает – не летают не только на запад, но и вообще не летают, в том числе и летом. В результате ваш собеседник просто отвлечется на что-нибудь, ещё до кого как вы успеете закончить и останется при своем мнении, дополнив его тем, что посчитает вас занудой.
Именно это, как мне кажется, и случилось со всеми, наверное, хорошими, католическими авторами, которые взялись аргументировано доказывать публике, что Церковь вовсе не унижает женщин (а слоны не летают, да), что Христос вовсе не был женат и… Читатели просто закрыли эти книги на первой же странице.
Чтобы не разделить судьбу этих достойных католических авторов, я попробую написать иначе. Раз книга такая интересная, я попробую прочесть её ещё раз. Ну, хотя бы первые главы.
Прежде всего, несомненно, что из всех искусств для Дэна Брауна важнейшим является кино. Книга явно написана так, чтобы её с минимальным трудом можно было переписать в сценарий. Все на месте: и обстановка Лувра, и интригующая сцена с непонятными словами, и колоритный убийца-альбинос, который одновременно является религиозным фанатиком. Завязка действительно исполнена мастерски. Я бы назвал её гениальной, если бы у меня не сложилось то же ощущение, что у главного героя – ощущение déjà vu (следуя за автором, пишу на языке оригинала, хотя и непонятно почему). Действительно, навязчивое ощущение, что нечто подобное я уже где-то видел, или читал. И не раз.
Главный герой интересная фигура. Известный специалист по религиозной и культовой символике, известный ученый, чьи книги успели стать учебниками. Через несколько страниц мы можем прочесть и первое суждение специалиста: "Лэнгдон рассеяно кивнул. Специалисты в области символики часто отмечали, что Франции, стране, прославившейся своим воинствующим феминизмом, миниатюрными диктаторами типа Наполеона и Пипина Короткого, как-то не слишком к лицу этот национальный символ – этакий железный фаллос высотой в тысячу футов".
Честно говоря, я просто онемел на этом месте. Герой просто проезжая мимо, умудряется оскорбить Наполеона, Пипина Короткого, Эйфеля и всю Францию. Интересно, кстати, а какого размера и материала должен быть фаллос, чтобы быть к лицу стране, прославившейся Наполеоном? И на каком основании наш специалист по символам вообще отнес творение Эйфеля к фаллическим символам. На том, что её построили к всемирной выставке? Или только на том, что она торчит? Так ведь не все то фаллос, что торчит.
"В который уже раз Лэнгдон испытал чувство изумления, смешанного с восторгом. Глаз не хватало, чтоб обозреть разом все это грандиозное сооружение. Огромная площадь, а за ней – фасад Лувра, он вздымался, точно цитадель, на фоне парижского неба. Построенное в форме колоссального лошадиного копыта здание Лувра считалось самым длинным в Европе, по его длине могли бы разместиться целых три Эйфелевы башни. Даже миллиона квадратных футов площади между крыльями этого уникального сооружения было недостаточно, чтобы как-то преуменьшить величие фасада. Как-то раз Лэнгдон решил обойти Лувр по периметру и, к своему изумлению, узнал, что проделал трехмильное путешествие".
Прочтя этот абзац, я ещё раз ощутил дежа вю и решил вчитаться в него внимательнее, чтобы понять, к чему оно относится: "в форме колоссального лошадиного копыта", "считалось самым длинным в Европе, по его длине могли бы разместиться целых три Эйфелевы башни", "миллиона квадратных футов площади", "проделал трехмильное путешествие". "Самая глубокая угольная шахта в мире находится в Киллингворте близ Ньюкастля. Ящик в четыре фута длиной, три фута шириной и два фута восемь дюймов вышиной вмещает тонну угля. Если порезана артерия, стяните ее выше раны. В ноге человека тридцать костей. Лондонский Тауэр сгорел в тысяча восемьсот сорок первом году.
- Продолжайте, мистер Пратт, продолжайте, - говорит миссис Сэмпсон, - ваши идеи так оригинальны и успокоительны. По моему, нет ничего прелестнее статистики". (О'Генри. Справочник Гименея).
Интересно, Дэн Браун действительно взял этот прием у знаменитого соотечественника, или сам придумал? По количеству статистических данных на погонный метр бумаги "Код да Винчи" действительно уступает разве что хекимерову справочнику, или туристическому проспекту. Навскидку с этого же разворота книги: "Отсюда, с эспланады при выезде из Тюильри, открывался вид сразу на четыре музея изящных искусств...", "Согласно приблизительной оценке, на внимательный осмотр 65300 экспонатов музея среднему посетителю понадобилось бы пять недель", "прозрачную, высотой в семьдесят один фут пирамиду"…. Действительно, мало что в мире прелестнее статистики. И я даже могу сказать почему. "Взрослые очень любят цифры. Когда рассказываешь им, что у тебя появился новый друг, они никогда не спросят о самом главном. Никогда они не скажут: "А какой у него голос? В какие игры он любит играть? Ловит ли он бабочек?" Они спрашивают: "Сколько ему лет? Сколько у него братьев? Сколько он весит? Сколько зарабатывает его отец?" И после этого воображают, что узнали человека. Когда говоришь взрослым: "Я видел красивый дом из розового кирпича, в окнах у него герань, а на крыше голуби", - они никак не могут представить себе этот дом. Им надо сказать: "Я видел дом за сто тысяч франков", - и тогда они восклицают: "Какая красота!" (Экзюпери. Маленький принц). Дэн Браун просто искусно играет на той не очень приглядной струнке человеческой души, о которой с такой грустью писал Экзюпери, и с таким юмором – О'Генри.
И ещё в ту же копилку: "Хотя в Большой галерее была собрана, пожалуй, лучшая в мире коллекция итальянских живописцев, у многих посетителей создавалось впечатление, что знаменита она прежде всего своим уникальным паркетным полом". Блеск! Дежа вю, как оно есть: "Сколь, однако ж, ни удивительны сии малевания, но эта медная ручка, - продолжал он, подходя к двери и щупая замок, -- еще большего достойна удивления. Эк какая чистая выделка!" (Гоголь. Вечера на хуторе близ Диканьки).
Продолжим с того же места. "Его украшала модернистская стеклянная пирамида, созданная американским архитектором китайского происхождения И. М. Пеем, вызывавшая негодование у традиционалистов. Они полагали, что это сооружение разрушает стиль и достоинство Ренессанса. Гете называл архитектуру застывшей музыкой, и критики Пея прозвали пирамиду скрипом ногтя по классной доске. Продвинутые же поклонники считали прозрачную, высотой в семьдесят один фут пирамиду поразительны сплавом древней традиции и современных технологий".
Последний абзац заинтересовал своим противопоставлением "традиционалисты – продвинутые поклонники", которое показалось мне слегка нелогичным. Кто же тогда у нас главный герой, традиционалист или продвинутый поклонник?
"– Вам нравится наша пирамида? – спросил агент. Лэнгдон нахмурился. Похоже, французы просто обожают задавать американцам такие вопросы. Вопрос, конечно, с подковыркой. Стоит признать, что пирамида нравится, и тебя тотчас же причислят к не имеющим вкуса американцам. Сказать, что не нравится, значит обидеть французов.
– Миттеран был человеком смелым и прямолинейным, – дипломатично ответил Лэнгдон."
Каким бы человеком не был Миттеран, Лэнгдона никак нельзя назвать прямолинейным. Всякие гадости он, видимо, предпочитает не высказывать вслух.
Читаем дальше. Вот этот момент мне очень нравится:
" – Как зовут вашего капитана? – Лэнгдон решил сменить тему разговора.
– Безу Фаш, – ответил агент, направляя машину к главному входу в пирамиду. – Но мы называем его le Taureau.
Лэнгдон удивленно поднял на него глаза:
– Вы называете своего капитана Быком?
Что за странное пристрастие у этих французов – давать людям звериные прозвища! Агент приподнял бровь:
– А ваш французский, месье Лэнгдон, куда лучше, чем вы сами в том признаетесь.
Мой французский ни к черту не годится, подумал Лэнгдон, а вот в иконографии знаков Зодиака я кое-что смыслю. Таурус всегда был быком. Астрологические символы одинаковы во всем мире". Не во всем мире, правда, а только в странах, где говорят на языках романской группы, но зато читатель сразу же понимает, какой разносторонний специалист мистер Лэнгдон.
Честно говоря, мне не хочется читать дальше все подряд, тем более что дальше, насколько я помню, все то же самое. На читателя ворохом вываливается куча сведений, описаний и идей, которые как раз и создают у него ощущение, что "книга написана интересно и увлекательно, позволяет много узнать об истории, религии и культуре".
Наверное, я даже не слишком против именно такого подхода. Пусть Браун не Пушкин, он другой…. Захотел человек написать увлекательный путеводитель в виде романа – пожалуйста, полезное дело. История знает такие случаи, те же "Дети капитана Гранта" Жюля Верна являются и хорошей книгой, и увлекательным учебником географии. На мой взгляд, Браун все же до Жюля Верна не дотягивает, но я обещал о вкусах не спорить. А вот насколько приводимые сведения соответствуют действительности?
И вот тут начинается форменный кошмар. Я не знаю, где Браун брал эти сведения, но, читая книжку, приходится сдерживать то хрип, то хохот. Чтобы изложить все "ляпы" автора не хватит и книги (летом розовые слоны улетают на запад), но самые выдающиеся я приведу.
"епископ Мануэль Арингароса упаковал небольшую дорожную сумку и переоделся в традиционную черную сутану. Обычно он подпоясывал сутану пурпурным поясом, но сегодня ему предстояло путешествовать среди обычных людей, а потому он предпочел не привлекать внимания к своему высокому рангу. Лишь очень наметанный взгляд смог бы оценить кольцо епископа из четырнадцатикратного золота, украшенное пурпурным аметистом в окружении крупных бриллиантов и митру с аппликацией ручной работы".
Митра – это епископский литургический головной убор. Епископ надевает его при совершении богослужения, а не в дорогу. Человек в митре на улице заметен издалека и лишь только человек, который совершенно не разбирается в церковных облачениях не признает в нем епископа, или, что вероятнее, ряженого, поскольку епископы в митрах по улицам не ходят. И перстень этот тоже епископский и очень заметный. Часто ли вы, читатель, видите на улице мужчин в золотых перстнях с аметистами в окружении крупных бриллиантов? Поистине "Штириц не знал, что его выдает. То ли советская кокарда, то ли тянущийся за ним парашют".
"Боль только на пользу, мысленно произносил Сайлас слова из священной мантры отца Хосе Мария Эскрива…". Как-то даже неудобно говорить, что мантра – это ритуальная и заклинательная формула в индуизме, и к христианству отношения не имеет. Впрочем, Сайлас и не христианин. И не индуист, а вообще непонятно кто и сбоку бантик. Его лечить надо и как можно скорее.
"Церковь Сен-Сюльпис не без оснований считалась самым эксцентричным историческим сооружением в Париже. Построенная на развалинах древнего храма египетской богини Исиды,…" Храм древнеегипетской богини в Париже?..
"Мало того, эксцентричные поступки художника создали ему демоническую ауру: да Винчи эксгумировал трупы с целью изучения анатомии человека; вел какие-то загадочные журналы, куда записывал свои мысли совершенно неразборчивым почерком да еще справа налево; считал себя алхимиком, верил, что может превратить свинец в золото". При том, что да Винчи сам писал: "Мысленные вещи, не прошедшие через ощущение, пусты и не порождают никакой истины, разве только обманчивую; и коль скоро такие рассуждения рождаются от скудости ума, то бедны всегда такие умозрители, и если они родились богатыми, то умрут бедными к старости, так что кажется, будто природа мстит тем, кто хочет делать чудеса,— они будут владеть меньшим, чем другие люди, более спокойные. И те, кто хотят разбогатеть в один день, долгое время живут в великой бедности, как бывает и вовеки будет с алхимиками, стремящимися создать золото и серебро, и с инженерами, которые хотят, чтобы стоячая вода из самой себя давала движущую жизнь путем постоянного движения, и с некромантами и заклинателями, стоящими на вершине глупости". Кому верить?
"Кровавые крестовые походы с целью обратить язычников в христианство и уничтожить религии, связанные с поклонением женскому началу…". Судя по всему, под религиями, "связанными с поклонением женскому началу", Браун имеет в виду ислам, так как крестоносцы воевали именно с ними. Ну, или в крайнем случае с православными византийцами, вот уж какие страшные язычники…
"За три века охоты за ведьмами Церковь сожгла на кострах пять миллионов женщин". Вообще-то историки называют несколько другие цифры: примерно три тысячи. Причем необходимо знать, что суды инквизиции по большей части в ведьм вообще не верили и всех женщин, которых к ним приводили, следовательно, оправдывали. "Охота на ведьм" – это не церковное, а народное движение, имеющее в основе как раз языческие корни. Католическая же Церковь наоборот очень много объясняла своей неразумной пастве, что нормальному христианину колдовство не страшно.
"Монахини дали Леонардо все необходимые размеры, а также примерный сюжет: на картине должны были быть изображены Дева Мария, младенец Иоанн Креститель, ангел и младенец Иисус. Сколь ни покажется странным, но на картине художника вопреки привычным канонам именно младенец Иоанн благословлял Иисуса... а Иисус полностью ему подчинялся!" Не хочется говорить грубостей, но перепутать на картине двух младенцев - это свидетельствует о плохом знакомстве с материалом. Мягко говоря. О какой тогда достоверности вообще может идти речь, если человек даже не знает, кто где на картине да Винчи изображен? И этот человек убеждает читателя, что Иоанн Богослов на "Тайной вечере" – женщина…. Кстати, если кого смущает эта картина, то именно так в те времена юношей и изображали – очень женственными. Дабы подчеркнуть слабость и юность.
"Лэнгдона всегда удивлял один факт: очень немногие христиане, видевшие распятие, знали, что в самом названии символа заложен чуждый истинному христианину смысл. Ведь слова «крест» и «распинать» («cross», «crucifix») происходят от латинского «cruciare» – «мучить, подвергать пыткам»". А меня очень удивил тот факт, что человек, выросший в стране, где присягают на Библии, и даже на купюрах пишут "in God we trust", не знает того, что страдания, смерть и воскресение Христа – центральный момент христианства.
"Даже священный для христиан день недели был позаимствован у язычников.
– Как это? – спросила Софи.
– Вообще-то изначально христиане считали таким днем еврейский шаббат – субботу, но Константин сдвинул его в пользу почитаемого язычниками дня Солнца, – сказал Лэнгдон и усмехнулся. – По сей день большинство прихожан посещают службу в воскресенье утром и понятия не имеют о том, что находятся здесь по той же причине, что и язычники, – отдать дань уважения дню бога Солнца. А это кроется в самом названии воскресенья – Sunday.
У Софи голова пошла кругом". У меня тоже. Что за бред несет этот человек? Изначально христиане прекрасно знали о субботе, как о священном дне и знают о нем до сих пор. Воскресенье же является священным днем не потому что это день солнца, а потому что это день воскресения Христа! Император Константин просто издал эдикт, который уравнивал христианство в правах с другими религиями империи и христиане стали отмечать воскресенье открыто. "День Солнца" – это было просто название дня в империи, изначально языческой.
Чего и кого только нет у Брауна. И монах-садист, и Ньютон-язычник, и Бафомет-София и египетские боги в средневековой Франции, но буду больше издеваться над здравым смыслом читателей, хотя у Брауна таких ошибок очень много. Причем каждый специалист видит все новые и новые. Факты изложены неверно, или неточно, или же имеют совершенно дикую, не следующую ниоткуда интерпретацию. Поэтому если вас действительно интересуют сведения об истории, религии и культуре, лучше купить справочник туриста. Изложено не так интересно, но зато можно верить.
Хотелось бы сказать пару слов о символах. Роман наполнен огромным количеством "символов" и совпадений, которые главный герой – чуть ли не крупнейший специалист – умело расшифровывает. Да так лихо, что у человека, который хотя бы знает, что такое символ, глаза вылезают на лоб. Среди символов, обозначающих женское начало я насчитал: пентакль, Венеру (звезду), круг, крест (гармонию мужского и женского начал), розу ("Кстати, само слово «роза» звучит одинаково в английском, французском, немецком и многих других языках", - только Браун не упомянул, что в некоторых из этих языков слово "роза" изначально мужского рода), чашу, символ "V" (он же обозначает и мужское), "продолговатый неф старинного собора", червы и бубны в картах и… "Казалось, на стенах не было и дюйма свободного пространства, все сплошь покрывали символы. Христианские кресты, иудейские звезды, масонские печати, кресты ордена тамплиеров, роги изобилия, пирамиды, астрологические знаки, растения, овощи, пятиконечные звезды и розы. Рыцари-тамплиеры были искуснейшими резчиками по камню, даром что основали союз каменщиков, возводили свои церкви по всей Европе. Но Рослин по праву считалась образчиком их выдающегося мастерства. Сразу было видно, что работали они здесь с особой любовью и тщанием. Мастера не оставили ни единого камня без рисунка. Часовня Рослин была храмом всех религий... всех традиций, но прежде всего она была храмом, прославляющим Природу и священное женское начало". Интересно, есть ли в природе хоть один знак, или фигура, который не символизировал бы для Лэнгдона женское начало? "Рядовой Иванов, о чем вы думаете, глядя на знамя полка? – О бабах, я всегда о них думаю". Может быть в этом смысл, и разгадка всех совпадений в голове у персонажей? Читатель, оглянись вокруг и посчитай, сколько символов вокруг тебя обозначают Природу и священное женское начало. Не правда ли, похоже на всемирный заговор? Не удержусь и процитирую диакона Андрея Кураева: "Как фрейдист-школяр, Браун всюду видит танатос. Но еще чаще ему мерещится эрос. "Продолговатый неф старинного собора символизировал собой чрево женщины. Все уменьшающиеся своды - это как бы губы влагалища, нависающие над входом складки - клитор" (с.391). В этом вопросе Браун просто дока. "Золушка", "Белоснежка" и "Спящая красавица" - это все "повести об угнетении священного женского начала" (с.316). Точно! Раз апостол Иоанн оказался Марией Магдалиной, то мачеха Золушки - на самом деле злобный мужлан! А уж как семь гномов измывались над Белоснежкой, пока ей не помогла та самая колдунья, от которой она пряталась у мужиков! И Красавица стала спящей, уколовшись не о веретено злой колдуньи, а о фаллос монаха!"
Символ – это условный знак. Его содержание в какой-нибудь культуре может быть огромным и многозначным, но только при одном условии: одинаковом понимании символа. Круг для китайца означает одно, а круг над головой святого на иконе – другое. И эти значения ни в коем случае не пересекаются из-за того, что имеют общую форму. Так буква "В" обозначает совершенно разные звуки в русском и английском. В этом смысле книжка Брауна – это просто глобальное жульничество. Он берет любой знак и истолковывает его так, как ему угодно. Круг обозначает и женщину, и солнце, и гармонию, крест – женщину и мужчину, козел – плодородие. Может быть, для кого-то когда-то это так и было. Но для европейской культуры крест обозначает христианство, а козел козла и ничего больше. Символ имеет смысл только в том случае, когда и тот, кто его "написал" и тот, кто его "прочитал" имеют одинаковое его понимание. Когда же брауновский Леонардо вставляет в свои произведения символы, которые понятны только ограниченному кругу лиц и идут вразрез с "официальной идеологией", мне это напоминает кукиш в кармане. Мелковат получается Леонардо… Не дотягивает даже до комиссара Фаша, который свой крест носит открыто и честно.
Есть ещё одна вещь, которую мы не рассмотрели – собственно, главная идея книги. Её стержень, идейное содержание. А сюжет в том, что в мире существует тайная организация, чья задача состоит в том, чтобы охранять потомков Христа и Марии Магдалины, а также хранить кучу документов, из которых следует, что все христианство – это одна большая ложь. А правда – в поклонении священному женскому началу и Природе.
Я не буду опровергать все это. Желающие узнать о том, что такое "гностические евангелия", из которых выросла эта концепция, о Меровингах, которых тоже считали потомками Христа, о самих гностиках – авторах "Евангелия от Марии" – и о их отношении к женщине да наберут на поисковом сервере заветные слова. Объяснять, что слоны не летают и почему – напрасная трата времени. Потому что главная притягательность книги заключается как в том, что в ней практически на каждой странице пинается ногой христианская Церковь. Все рассуждения о Природе и женском начале – чепуха, во всей книге ни слова не сказано о том, что требует поклонение им от человека. Да и вообще поклоняться "началу" как-то странно. Книга является сборником дикого бреда, однако же её активно читает множество людей и им нравится. И в этом нет ничего удивительного, потому что она эксплуатирует одну из самых сильных духовных страстей человека – осудить ближнего. Если я в глубине души знаю, что живу неправильно, надо найти (а лучше придумать) отвратительные черты у самых лучших людей и тогда окажется, что я "не так уж плох", а то и "даже лучше". Если Церковь называет прелюбодеяние грехом, надо доказать, что это просто от презрения к женщине, а заодно объявить секс духовным символичным актом. Если Церковь обличает пороки общества надо обозвать христиан фанатиками и показать их интриганами и садистами, которые "ещё хуже". А можно сделать и ещё лучше, можно доказать, что никакоё Церкви на самом-то деле и нет. Что христианство – это компиляция из разных религий. Что его символы и смысл надерганы из других религий и искажены. Что его смысл и суть – распятый Христос – есть не более чем недоразумение. Потому что если распятие и крест – не безумие, то значит распинаться надо и мне, а очень не хочется. Ибо если христианин знает хотя бы, что он не в силах этого сделать, но помнит об этом, то современному человеку подчас просто невыносимо даже знать о словах: "отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною".
Когда ещё вышла книжка "Код да Винчи", я начал писать этот текст. Потом волна прошла, текст остался не дописан и я его бросил. Но теперь, раз проблема снова становится актуальной из-за фильма, я решил текст дописать и выложить.
Примерно год назад в наших книжных магазинах появилась и мгновенно стала бестселлером книжка американского писателя Дэна Брауна "Код да Винчи". После чего Москва начала напоминать вашему покорному слуге фильм "Спортлото-82" - все читают одну и ту же книгу. И тоже детектив. Прочитав её в свою очередь, я весьма изумился и, преодолев свою обычную лень, встал с дивана и пошел по родным и знакомым с вопросом: "А что вам, родные и знакомые, так нравится в этой книге?" В результате ответов тех, кому книга понравилась (были и другие), получилась следующая картина. "Код да Винчи" – это смелая и оригинальная книга, позволяющая взглянуть на знакомые вещи с новой точки зрения; книга написана интересно и увлекательно, позволяет много узнать об истории, религии и культуре. И количество таких отзывов было настолько велико, что я решил совершить над собой ещё одно волевое усилие и написать эту статью.
Я бы и не стал трогать американского писателя – тем более что он обо мне никогда не узнает – если бы не эти отзывы. Дело даже не в том, что они не верны, а в том, что их считают верными так много людей. В наше время не принято высказываться по вопросам личного вкуса (не потому ли, что мы не можем его обосновать?), так что я не буду трогать "интересно и увлекательно", хотя мне есть, что сказать и об этом. Но все остальное я попробую опровергнуть, хотя бы потому что мне обидно за литературу, религию, историю и культуру.
Достаточно давно я заметил, что труднее всего спорить с высказываниями типа "летом розовые слоны улетают на запад". Это потому что не знаешь с чего начать. Вам выдвигают точную, лаконичную и передающую яркий образ фразу, а вы в ответ начинаете лепетать, что летние перелеты куда-либо вообще не характерны для сезонно мигрирующих теплокровных животных, к которым слоны (ну, они теплокровные, но не мигрирующие), не относятся, что розовых слонов не бывает, что слоны – даже розовые, которых не бывает – не летают не только на запад, но и вообще не летают, в том числе и летом. В результате ваш собеседник просто отвлечется на что-нибудь, ещё до кого как вы успеете закончить и останется при своем мнении, дополнив его тем, что посчитает вас занудой.
Именно это, как мне кажется, и случилось со всеми, наверное, хорошими, католическими авторами, которые взялись аргументировано доказывать публике, что Церковь вовсе не унижает женщин (а слоны не летают, да), что Христос вовсе не был женат и… Читатели просто закрыли эти книги на первой же странице.
Чтобы не разделить судьбу этих достойных католических авторов, я попробую написать иначе. Раз книга такая интересная, я попробую прочесть её ещё раз. Ну, хотя бы первые главы.
Прежде всего, несомненно, что из всех искусств для Дэна Брауна важнейшим является кино. Книга явно написана так, чтобы её с минимальным трудом можно было переписать в сценарий. Все на месте: и обстановка Лувра, и интригующая сцена с непонятными словами, и колоритный убийца-альбинос, который одновременно является религиозным фанатиком. Завязка действительно исполнена мастерски. Я бы назвал её гениальной, если бы у меня не сложилось то же ощущение, что у главного героя – ощущение déjà vu (следуя за автором, пишу на языке оригинала, хотя и непонятно почему). Действительно, навязчивое ощущение, что нечто подобное я уже где-то видел, или читал. И не раз.
Главный герой интересная фигура. Известный специалист по религиозной и культовой символике, известный ученый, чьи книги успели стать учебниками. Через несколько страниц мы можем прочесть и первое суждение специалиста: "Лэнгдон рассеяно кивнул. Специалисты в области символики часто отмечали, что Франции, стране, прославившейся своим воинствующим феминизмом, миниатюрными диктаторами типа Наполеона и Пипина Короткого, как-то не слишком к лицу этот национальный символ – этакий железный фаллос высотой в тысячу футов".
Честно говоря, я просто онемел на этом месте. Герой просто проезжая мимо, умудряется оскорбить Наполеона, Пипина Короткого, Эйфеля и всю Францию. Интересно, кстати, а какого размера и материала должен быть фаллос, чтобы быть к лицу стране, прославившейся Наполеоном? И на каком основании наш специалист по символам вообще отнес творение Эйфеля к фаллическим символам. На том, что её построили к всемирной выставке? Или только на том, что она торчит? Так ведь не все то фаллос, что торчит.
"В который уже раз Лэнгдон испытал чувство изумления, смешанного с восторгом. Глаз не хватало, чтоб обозреть разом все это грандиозное сооружение. Огромная площадь, а за ней – фасад Лувра, он вздымался, точно цитадель, на фоне парижского неба. Построенное в форме колоссального лошадиного копыта здание Лувра считалось самым длинным в Европе, по его длине могли бы разместиться целых три Эйфелевы башни. Даже миллиона квадратных футов площади между крыльями этого уникального сооружения было недостаточно, чтобы как-то преуменьшить величие фасада. Как-то раз Лэнгдон решил обойти Лувр по периметру и, к своему изумлению, узнал, что проделал трехмильное путешествие".
Прочтя этот абзац, я ещё раз ощутил дежа вю и решил вчитаться в него внимательнее, чтобы понять, к чему оно относится: "в форме колоссального лошадиного копыта", "считалось самым длинным в Европе, по его длине могли бы разместиться целых три Эйфелевы башни", "миллиона квадратных футов площади", "проделал трехмильное путешествие". "Самая глубокая угольная шахта в мире находится в Киллингворте близ Ньюкастля. Ящик в четыре фута длиной, три фута шириной и два фута восемь дюймов вышиной вмещает тонну угля. Если порезана артерия, стяните ее выше раны. В ноге человека тридцать костей. Лондонский Тауэр сгорел в тысяча восемьсот сорок первом году.
- Продолжайте, мистер Пратт, продолжайте, - говорит миссис Сэмпсон, - ваши идеи так оригинальны и успокоительны. По моему, нет ничего прелестнее статистики". (О'Генри. Справочник Гименея).
Интересно, Дэн Браун действительно взял этот прием у знаменитого соотечественника, или сам придумал? По количеству статистических данных на погонный метр бумаги "Код да Винчи" действительно уступает разве что хекимерову справочнику, или туристическому проспекту. Навскидку с этого же разворота книги: "Отсюда, с эспланады при выезде из Тюильри, открывался вид сразу на четыре музея изящных искусств...", "Согласно приблизительной оценке, на внимательный осмотр 65300 экспонатов музея среднему посетителю понадобилось бы пять недель", "прозрачную, высотой в семьдесят один фут пирамиду"…. Действительно, мало что в мире прелестнее статистики. И я даже могу сказать почему. "Взрослые очень любят цифры. Когда рассказываешь им, что у тебя появился новый друг, они никогда не спросят о самом главном. Никогда они не скажут: "А какой у него голос? В какие игры он любит играть? Ловит ли он бабочек?" Они спрашивают: "Сколько ему лет? Сколько у него братьев? Сколько он весит? Сколько зарабатывает его отец?" И после этого воображают, что узнали человека. Когда говоришь взрослым: "Я видел красивый дом из розового кирпича, в окнах у него герань, а на крыше голуби", - они никак не могут представить себе этот дом. Им надо сказать: "Я видел дом за сто тысяч франков", - и тогда они восклицают: "Какая красота!" (Экзюпери. Маленький принц). Дэн Браун просто искусно играет на той не очень приглядной струнке человеческой души, о которой с такой грустью писал Экзюпери, и с таким юмором – О'Генри.
И ещё в ту же копилку: "Хотя в Большой галерее была собрана, пожалуй, лучшая в мире коллекция итальянских живописцев, у многих посетителей создавалось впечатление, что знаменита она прежде всего своим уникальным паркетным полом". Блеск! Дежа вю, как оно есть: "Сколь, однако ж, ни удивительны сии малевания, но эта медная ручка, - продолжал он, подходя к двери и щупая замок, -- еще большего достойна удивления. Эк какая чистая выделка!" (Гоголь. Вечера на хуторе близ Диканьки).
Продолжим с того же места. "Его украшала модернистская стеклянная пирамида, созданная американским архитектором китайского происхождения И. М. Пеем, вызывавшая негодование у традиционалистов. Они полагали, что это сооружение разрушает стиль и достоинство Ренессанса. Гете называл архитектуру застывшей музыкой, и критики Пея прозвали пирамиду скрипом ногтя по классной доске. Продвинутые же поклонники считали прозрачную, высотой в семьдесят один фут пирамиду поразительны сплавом древней традиции и современных технологий".
Последний абзац заинтересовал своим противопоставлением "традиционалисты – продвинутые поклонники", которое показалось мне слегка нелогичным. Кто же тогда у нас главный герой, традиционалист или продвинутый поклонник?
"– Вам нравится наша пирамида? – спросил агент. Лэнгдон нахмурился. Похоже, французы просто обожают задавать американцам такие вопросы. Вопрос, конечно, с подковыркой. Стоит признать, что пирамида нравится, и тебя тотчас же причислят к не имеющим вкуса американцам. Сказать, что не нравится, значит обидеть французов.
– Миттеран был человеком смелым и прямолинейным, – дипломатично ответил Лэнгдон."
Каким бы человеком не был Миттеран, Лэнгдона никак нельзя назвать прямолинейным. Всякие гадости он, видимо, предпочитает не высказывать вслух.
Читаем дальше. Вот этот момент мне очень нравится:
" – Как зовут вашего капитана? – Лэнгдон решил сменить тему разговора.
– Безу Фаш, – ответил агент, направляя машину к главному входу в пирамиду. – Но мы называем его le Taureau.
Лэнгдон удивленно поднял на него глаза:
– Вы называете своего капитана Быком?
Что за странное пристрастие у этих французов – давать людям звериные прозвища! Агент приподнял бровь:
– А ваш французский, месье Лэнгдон, куда лучше, чем вы сами в том признаетесь.
Мой французский ни к черту не годится, подумал Лэнгдон, а вот в иконографии знаков Зодиака я кое-что смыслю. Таурус всегда был быком. Астрологические символы одинаковы во всем мире". Не во всем мире, правда, а только в странах, где говорят на языках романской группы, но зато читатель сразу же понимает, какой разносторонний специалист мистер Лэнгдон.
Честно говоря, мне не хочется читать дальше все подряд, тем более что дальше, насколько я помню, все то же самое. На читателя ворохом вываливается куча сведений, описаний и идей, которые как раз и создают у него ощущение, что "книга написана интересно и увлекательно, позволяет много узнать об истории, религии и культуре".
Наверное, я даже не слишком против именно такого подхода. Пусть Браун не Пушкин, он другой…. Захотел человек написать увлекательный путеводитель в виде романа – пожалуйста, полезное дело. История знает такие случаи, те же "Дети капитана Гранта" Жюля Верна являются и хорошей книгой, и увлекательным учебником географии. На мой взгляд, Браун все же до Жюля Верна не дотягивает, но я обещал о вкусах не спорить. А вот насколько приводимые сведения соответствуют действительности?
И вот тут начинается форменный кошмар. Я не знаю, где Браун брал эти сведения, но, читая книжку, приходится сдерживать то хрип, то хохот. Чтобы изложить все "ляпы" автора не хватит и книги (летом розовые слоны улетают на запад), но самые выдающиеся я приведу.
"епископ Мануэль Арингароса упаковал небольшую дорожную сумку и переоделся в традиционную черную сутану. Обычно он подпоясывал сутану пурпурным поясом, но сегодня ему предстояло путешествовать среди обычных людей, а потому он предпочел не привлекать внимания к своему высокому рангу. Лишь очень наметанный взгляд смог бы оценить кольцо епископа из четырнадцатикратного золота, украшенное пурпурным аметистом в окружении крупных бриллиантов и митру с аппликацией ручной работы".
Митра – это епископский литургический головной убор. Епископ надевает его при совершении богослужения, а не в дорогу. Человек в митре на улице заметен издалека и лишь только человек, который совершенно не разбирается в церковных облачениях не признает в нем епископа, или, что вероятнее, ряженого, поскольку епископы в митрах по улицам не ходят. И перстень этот тоже епископский и очень заметный. Часто ли вы, читатель, видите на улице мужчин в золотых перстнях с аметистами в окружении крупных бриллиантов? Поистине "Штириц не знал, что его выдает. То ли советская кокарда, то ли тянущийся за ним парашют".
"Боль только на пользу, мысленно произносил Сайлас слова из священной мантры отца Хосе Мария Эскрива…". Как-то даже неудобно говорить, что мантра – это ритуальная и заклинательная формула в индуизме, и к христианству отношения не имеет. Впрочем, Сайлас и не христианин. И не индуист, а вообще непонятно кто и сбоку бантик. Его лечить надо и как можно скорее.
"Церковь Сен-Сюльпис не без оснований считалась самым эксцентричным историческим сооружением в Париже. Построенная на развалинах древнего храма египетской богини Исиды,…" Храм древнеегипетской богини в Париже?..
"Мало того, эксцентричные поступки художника создали ему демоническую ауру: да Винчи эксгумировал трупы с целью изучения анатомии человека; вел какие-то загадочные журналы, куда записывал свои мысли совершенно неразборчивым почерком да еще справа налево; считал себя алхимиком, верил, что может превратить свинец в золото". При том, что да Винчи сам писал: "Мысленные вещи, не прошедшие через ощущение, пусты и не порождают никакой истины, разве только обманчивую; и коль скоро такие рассуждения рождаются от скудости ума, то бедны всегда такие умозрители, и если они родились богатыми, то умрут бедными к старости, так что кажется, будто природа мстит тем, кто хочет делать чудеса,— они будут владеть меньшим, чем другие люди, более спокойные. И те, кто хотят разбогатеть в один день, долгое время живут в великой бедности, как бывает и вовеки будет с алхимиками, стремящимися создать золото и серебро, и с инженерами, которые хотят, чтобы стоячая вода из самой себя давала движущую жизнь путем постоянного движения, и с некромантами и заклинателями, стоящими на вершине глупости". Кому верить?
"Кровавые крестовые походы с целью обратить язычников в христианство и уничтожить религии, связанные с поклонением женскому началу…". Судя по всему, под религиями, "связанными с поклонением женскому началу", Браун имеет в виду ислам, так как крестоносцы воевали именно с ними. Ну, или в крайнем случае с православными византийцами, вот уж какие страшные язычники…
"За три века охоты за ведьмами Церковь сожгла на кострах пять миллионов женщин". Вообще-то историки называют несколько другие цифры: примерно три тысячи. Причем необходимо знать, что суды инквизиции по большей части в ведьм вообще не верили и всех женщин, которых к ним приводили, следовательно, оправдывали. "Охота на ведьм" – это не церковное, а народное движение, имеющее в основе как раз языческие корни. Католическая же Церковь наоборот очень много объясняла своей неразумной пастве, что нормальному христианину колдовство не страшно.
"Монахини дали Леонардо все необходимые размеры, а также примерный сюжет: на картине должны были быть изображены Дева Мария, младенец Иоанн Креститель, ангел и младенец Иисус. Сколь ни покажется странным, но на картине художника вопреки привычным канонам именно младенец Иоанн благословлял Иисуса... а Иисус полностью ему подчинялся!" Не хочется говорить грубостей, но перепутать на картине двух младенцев - это свидетельствует о плохом знакомстве с материалом. Мягко говоря. О какой тогда достоверности вообще может идти речь, если человек даже не знает, кто где на картине да Винчи изображен? И этот человек убеждает читателя, что Иоанн Богослов на "Тайной вечере" – женщина…. Кстати, если кого смущает эта картина, то именно так в те времена юношей и изображали – очень женственными. Дабы подчеркнуть слабость и юность.
"Лэнгдона всегда удивлял один факт: очень немногие христиане, видевшие распятие, знали, что в самом названии символа заложен чуждый истинному христианину смысл. Ведь слова «крест» и «распинать» («cross», «crucifix») происходят от латинского «cruciare» – «мучить, подвергать пыткам»". А меня очень удивил тот факт, что человек, выросший в стране, где присягают на Библии, и даже на купюрах пишут "in God we trust", не знает того, что страдания, смерть и воскресение Христа – центральный момент христианства.
"Даже священный для христиан день недели был позаимствован у язычников.
– Как это? – спросила Софи.
– Вообще-то изначально христиане считали таким днем еврейский шаббат – субботу, но Константин сдвинул его в пользу почитаемого язычниками дня Солнца, – сказал Лэнгдон и усмехнулся. – По сей день большинство прихожан посещают службу в воскресенье утром и понятия не имеют о том, что находятся здесь по той же причине, что и язычники, – отдать дань уважения дню бога Солнца. А это кроется в самом названии воскресенья – Sunday.
У Софи голова пошла кругом". У меня тоже. Что за бред несет этот человек? Изначально христиане прекрасно знали о субботе, как о священном дне и знают о нем до сих пор. Воскресенье же является священным днем не потому что это день солнца, а потому что это день воскресения Христа! Император Константин просто издал эдикт, который уравнивал христианство в правах с другими религиями империи и христиане стали отмечать воскресенье открыто. "День Солнца" – это было просто название дня в империи, изначально языческой.
Чего и кого только нет у Брауна. И монах-садист, и Ньютон-язычник, и Бафомет-София и египетские боги в средневековой Франции, но буду больше издеваться над здравым смыслом читателей, хотя у Брауна таких ошибок очень много. Причем каждый специалист видит все новые и новые. Факты изложены неверно, или неточно, или же имеют совершенно дикую, не следующую ниоткуда интерпретацию. Поэтому если вас действительно интересуют сведения об истории, религии и культуре, лучше купить справочник туриста. Изложено не так интересно, но зато можно верить.
Хотелось бы сказать пару слов о символах. Роман наполнен огромным количеством "символов" и совпадений, которые главный герой – чуть ли не крупнейший специалист – умело расшифровывает. Да так лихо, что у человека, который хотя бы знает, что такое символ, глаза вылезают на лоб. Среди символов, обозначающих женское начало я насчитал: пентакль, Венеру (звезду), круг, крест (гармонию мужского и женского начал), розу ("Кстати, само слово «роза» звучит одинаково в английском, французском, немецком и многих других языках", - только Браун не упомянул, что в некоторых из этих языков слово "роза" изначально мужского рода), чашу, символ "V" (он же обозначает и мужское), "продолговатый неф старинного собора", червы и бубны в картах и… "Казалось, на стенах не было и дюйма свободного пространства, все сплошь покрывали символы. Христианские кресты, иудейские звезды, масонские печати, кресты ордена тамплиеров, роги изобилия, пирамиды, астрологические знаки, растения, овощи, пятиконечные звезды и розы. Рыцари-тамплиеры были искуснейшими резчиками по камню, даром что основали союз каменщиков, возводили свои церкви по всей Европе. Но Рослин по праву считалась образчиком их выдающегося мастерства. Сразу было видно, что работали они здесь с особой любовью и тщанием. Мастера не оставили ни единого камня без рисунка. Часовня Рослин была храмом всех религий... всех традиций, но прежде всего она была храмом, прославляющим Природу и священное женское начало". Интересно, есть ли в природе хоть один знак, или фигура, который не символизировал бы для Лэнгдона женское начало? "Рядовой Иванов, о чем вы думаете, глядя на знамя полка? – О бабах, я всегда о них думаю". Может быть в этом смысл, и разгадка всех совпадений в голове у персонажей? Читатель, оглянись вокруг и посчитай, сколько символов вокруг тебя обозначают Природу и священное женское начало. Не правда ли, похоже на всемирный заговор? Не удержусь и процитирую диакона Андрея Кураева: "Как фрейдист-школяр, Браун всюду видит танатос. Но еще чаще ему мерещится эрос. "Продолговатый неф старинного собора символизировал собой чрево женщины. Все уменьшающиеся своды - это как бы губы влагалища, нависающие над входом складки - клитор" (с.391). В этом вопросе Браун просто дока. "Золушка", "Белоснежка" и "Спящая красавица" - это все "повести об угнетении священного женского начала" (с.316). Точно! Раз апостол Иоанн оказался Марией Магдалиной, то мачеха Золушки - на самом деле злобный мужлан! А уж как семь гномов измывались над Белоснежкой, пока ей не помогла та самая колдунья, от которой она пряталась у мужиков! И Красавица стала спящей, уколовшись не о веретено злой колдуньи, а о фаллос монаха!"
Символ – это условный знак. Его содержание в какой-нибудь культуре может быть огромным и многозначным, но только при одном условии: одинаковом понимании символа. Круг для китайца означает одно, а круг над головой святого на иконе – другое. И эти значения ни в коем случае не пересекаются из-за того, что имеют общую форму. Так буква "В" обозначает совершенно разные звуки в русском и английском. В этом смысле книжка Брауна – это просто глобальное жульничество. Он берет любой знак и истолковывает его так, как ему угодно. Круг обозначает и женщину, и солнце, и гармонию, крест – женщину и мужчину, козел – плодородие. Может быть, для кого-то когда-то это так и было. Но для европейской культуры крест обозначает христианство, а козел козла и ничего больше. Символ имеет смысл только в том случае, когда и тот, кто его "написал" и тот, кто его "прочитал" имеют одинаковое его понимание. Когда же брауновский Леонардо вставляет в свои произведения символы, которые понятны только ограниченному кругу лиц и идут вразрез с "официальной идеологией", мне это напоминает кукиш в кармане. Мелковат получается Леонардо… Не дотягивает даже до комиссара Фаша, который свой крест носит открыто и честно.
Есть ещё одна вещь, которую мы не рассмотрели – собственно, главная идея книги. Её стержень, идейное содержание. А сюжет в том, что в мире существует тайная организация, чья задача состоит в том, чтобы охранять потомков Христа и Марии Магдалины, а также хранить кучу документов, из которых следует, что все христианство – это одна большая ложь. А правда – в поклонении священному женскому началу и Природе.
Я не буду опровергать все это. Желающие узнать о том, что такое "гностические евангелия", из которых выросла эта концепция, о Меровингах, которых тоже считали потомками Христа, о самих гностиках – авторах "Евангелия от Марии" – и о их отношении к женщине да наберут на поисковом сервере заветные слова. Объяснять, что слоны не летают и почему – напрасная трата времени. Потому что главная притягательность книги заключается как в том, что в ней практически на каждой странице пинается ногой христианская Церковь. Все рассуждения о Природе и женском начале – чепуха, во всей книге ни слова не сказано о том, что требует поклонение им от человека. Да и вообще поклоняться "началу" как-то странно. Книга является сборником дикого бреда, однако же её активно читает множество людей и им нравится. И в этом нет ничего удивительного, потому что она эксплуатирует одну из самых сильных духовных страстей человека – осудить ближнего. Если я в глубине души знаю, что живу неправильно, надо найти (а лучше придумать) отвратительные черты у самых лучших людей и тогда окажется, что я "не так уж плох", а то и "даже лучше". Если Церковь называет прелюбодеяние грехом, надо доказать, что это просто от презрения к женщине, а заодно объявить секс духовным символичным актом. Если Церковь обличает пороки общества надо обозвать христиан фанатиками и показать их интриганами и садистами, которые "ещё хуже". А можно сделать и ещё лучше, можно доказать, что никакоё Церкви на самом-то деле и нет. Что христианство – это компиляция из разных религий. Что его символы и смысл надерганы из других религий и искажены. Что его смысл и суть – распятый Христос – есть не более чем недоразумение. Потому что если распятие и крест – не безумие, то значит распинаться надо и мне, а очень не хочется. Ибо если христианин знает хотя бы, что он не в силах этого сделать, но помнит об этом, то современному человеку подчас просто невыносимо даже знать о словах: "отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною".
